для тех, кто слушает стихи Владимир Антропов:

* * * 
Войдет сквозняк в пустой проем,
Как тень на Страшный суд.
Пусть отсвет на лице твоем -
Не в свиток занесут -

На диалекте воробьев
На липовый листок...
И там - пусть градцем перебьет,
Вопьется между строк

И беспощадно правит наш
Счастливый часослов - 
Ломающийся карандаш
Их влажных голосов

Когда, постигнув по складам
Словарь соленых губ,
Прочтем - что май напишет нам
На стенах, на бегу... 
..^..   


Война. Весть. 
        
Вся словно бы из пепла и печали:
Зиянье теплое, зола, святое место
Затмение в тебя приходит, как известье,
Которому не веришь поначалу.

Не веришь. Веришь. Глаз не поднимаешь,
Вся словно из печали и затменья,
Из мест пустых. Пустых. Благословенных.
Повестку горечи ослепшую читая.

И что ни строчка, - дом или соцветье -
И что ни дом, то комнатки пустые -
Две выцветшие занавески, гвоздик -
С блестящей шляпкой. Зеркало под шалью.

И что ни строчка - поцелуя пепел,
Шершавая бумага, ломкий карандашик.
Вся словно бы из жалобы бумажной,
Из высохшего выкрика столетья...
..^..





Война. Соловей 
			"Соловьи, соловьи..."

Твои чернила солоны,
Бумага - нежности нездешней,
Когда рукою безутешной
В ночь наводнения войны -

Запишешь в Книге: соловьи.
За миг до черных крыльев страха -
Безвидная слетает птаха
В леса уснувшие твои.

Ослепшим. Спящим. Тем, во тьме -
Им, в бездне, там, - не голубь белый,
Но, словно бы лишенный тела, -
Провидит голос тишины.

Вот-вот объявят. Выйдет час.
Земля рванется из-под рощи.
И не успеет твой полночный
Гонец. И не разбудит нас...
..^..






* * *

Что теперь всхлипы и всплески 
Крыльев! - Остановись:
Осень-Набоков детски
Ловит летящий лист

Заморозков иголкой: 
Высохни, злая душа,
Слушай крадущийся тонкий
Шорох карандаша.

Липнущих крылышек лепет,
Воздуха грешный мед -
Грифель шершавый разметит
На острие соберет.

Скроют в прозрачных дверцах
Неба стылый настой
Бьешься - с иглою в сердце?
Остановись... Постой...
..^..








* * *

Приоткроется космос медный,
Шелестнет кинопленки листвой.
Вот и воздух тебе, Андромеда -
Что же холоден берег твой?..

Детям бронзового телескопа
Темный пластик кресел - гранит.
Сквозь пустой проектор Европа
В черно-белые сны глядит.

Руку вытянет Кассиопея,
Детский синий порвет билет.
Я наверное не успею
В створки, зрительный зал, тот свет,

Что мерцает птичьим, случайным
На твоем плече холодком. -
Ничего не увидеть отчаянью
В слепоте запотевших окон...

Там - светает. Наполнен бледным 
Птичьим стрекотом воздух там.
Раздвигается занавес медленный.
Поднимается Океан. 
..^..




* * *

Спрячь лицо, промолчи и шагни на лед -
Полуночный снег и тебя пробьет.
Миллион его струн не задев впотьмах,
Потерять и плоть - потеряешь страх.

Себастьян исчез. Тучи стрел к нему -
Не оставят путь:   свиста белый звук,
Острых пальцев колющая простота:
Стерт, иссяк, перечеркнут, - да?

Да, - ответят.- Да... Ты задернешь свет,
Тень, - вглядеться в темь, в параллели "нет".
Мысль мелькнувшая, пустота:
Себастьян, а помнят ли хоть там...

И замечется утренняя метель.
И смотри: уткнувшись в иную тень,
По щеке стечет, - а шагни на лед -
Не заплачет, нет. - Напролет пройдет...
..^..




Земля 

Надрывается ветер тощий 
Приподнять этот голос земной. 
Безымянный, из тающей толщи - 
Продержись, пошепчи со мной... 

Мы одни в этом сером - тает 
И уже проглянет вот-вот 
Стылых войн беспощадная память: 
Сруба полуоткрывшийся рот 

И рассохшийся стон калитки. 
И расстрелянные на бегу,- 
Из-под белого - черные, - липки 
Лягут на руки на берегу. 

И в сквозящей вселенной - в меди 
Колокольных листков - города. 
Говори со мной, мой последний, 
Безымянный, - дыши, когда 

Станет видно - заречная, стаяв, 
Проблеснет золотым сторона: 
В рощи выйдет, живых поднимая 
Словно ангел - твоя тишина... 
..^..






Сад 

            "Пошли мне сад..."
                            Марина Цветаева

             "Ни прощенья,ни спасенья..."
                            Юрий Рудис

Сад в крови перекисшей малины
Сон убитый дичка в траве
Сколько гибнущих их, невинных,
Ты уже подводил ко мне?

Как страшится твоих повторов
Кровь, не слышащая родства,
Сад у сруба, - он был - которым?
А - со старой скамьей у куста?

Руки веток за электричкой
Сквозь забор - сквозь черный горбыль.
Вырывает листки по привычке
Придорожная едкая пыль.

И на каждом оборвано имя.
Оклик, жилки плеснувший пульс.
Я теперь оказаться чужим и
Безымянным уже не боюсь -

И уже понимая, прежде
Чем вкусить твоего дичка:
Видишь, жерди заборчик держит
Словно раненых - на руках?
..^..












* * *

И когда сам себе повторяешь: "Не ждут. Не ждут", -
Старый Андерсен, сбитый носик, пластмассовая судьба,
Они иногда, прихрамывая, показываются на виду,
Из чердачных своих чистилищ вызванная беда:

De Profundis забытых очешников, тусклых чашек пыль.
Их выводишь не ты - им так робко в чужой горсти:
Вот, покажут тебе, - вот царапина, клей поплыл.
А, нагим, им так стыдно выговорить "прости..."

Повернутся, робея, так, чтобы солнцем залило шов,
Чтоб узнал, чтобы рану прикрыть верней,
Чтобы паузы не было между слов 
Долгожданного: "Вспомнил ли... Обо мне?"

Все в прохладной памяти незастывших дней,
Отпечатках горячих пальцев на восковой щеке, -
В нежной тяжести, что хранила их там, на дне,
С паутиной и пылью путая, - протянутся как налегке

В отреченьи, надежде робкой, - и в эти секунды, пока поймут,
Что ладонь чужда и груба, слишком хрупок сломанный бок -
Твой пустеющий мир влажной жизнью последних минут
Эта жалоба держит, - и дланью не двинет Бог...
..^..





* * *

…Бывало, просквозив, как легкий дождь 
Сквозь ставни, в сон вливалось чашей утро, 
Глазною влагой, пухом нежных кож, 
Улыбчивым сосновым перламутром, 

Не торопясь в истоме западать 
За ворох сновидений и подушек, 
Любовный морок зарева стоял, 
Вытягивался, цепенея: слушай... 

Иголок павших свив веретено, 
Тянула нити влажная свобода - 
И пить сто лет, казалось, суждено 
Бессилье это нам - и смол зеленый холод... 
..^..





Катерине.

      ... Теперь - о жалости... Мне не хватает суток, 
      Чтоб выплакать весь траур сентября ночной... 
      Как шаг души в предместьи боли чуток! 
      Сквозь сон - течет луна иссохшею стопой, 

      Ночь плавится в глазах. Затишье жизни сходно 
      Со смертью дерева... "Восстань! Июнь! 
      Июнь..." 
      Сухие ветви полночи голодной 
      Стучат в окно. Отныне - не поют 

      В ветвях... Бредет над миром 
      Сухой стопою схимница-Луна, 
      И каждая струна на стертой лире - 
      Истружена, пе-ре-на-пря-же-на... 

      Бездомные навзрыд -как только может сбыться, 
      Закутавшись в редеющую плоть, 
      В дырявый воротник скрывают липы лица, 
      И чувствуют, что в ульях тлен - не мед... 

      И ты - последний из живых, изгнанник,- 
      Кому-то жалость щепотью золы 
      Дарить протянешься... И ропот неузнанья - 
      Последнее, что нам приберегли... 
..^..






Ополчение.

И с полуторки некому крикнуть - вот и война! -
Лишь шелестят дороги морозные комья.
Мчится сквозь поле ночное, - свеча? Звезда? 
Там, через черные рощи, одна, одна -
Вслед тебе пробиваясь сквозь дальние темные колья...

Спутнице, ей, одиночке, сквозь эту пургу:
Знаю, - минешь, смигнешь, задохнешься, оставишь, - слушай,
Угасая во тьме на темном твоем снегу,
Как свой бег над землей продолжают в потемках - души.

Нам осталось немного - сорвется высокий вой -
И железное сердце мотора устанет биться.
Здесь останемся мы - недалекий короткий бой,
Удивленных деревьев упавшие черные лица.

Опрокинется мир на колено - и там, тогда,
Наклонясь над теряющим небо телом,
Задыхаясь, заглянет - душа, звезда? -
- Поднимись, я успела на встречу, успела, успела...
..^..







* * *

      ... К огда вдруг вырастает в небытьи,-
      В ворчливо шевелящемся тумане,
      Невинный звук, когда, ожив, ручьи,
      Вдруг рассыпаются под легкими шагами,
      И камешек скрипящий вдруг растет
      В своем значеньи, звуке, строе, смысле
      До призрачных, немыслимых высот,
      Невидимый, но трепетом расшитый,
      Вздымает замок ждущего тепла
      В знаменах, стеганных озябшими ветвями,
      Мне с грустью кажется - вот, мимо нас прошла
      Жизнь, мельком лишь подслушанная нами...
..^..



Подражание Верлену

      Я плакал сном. Я слушал сном. Сон чутче 
      К твоим устам раскрывшимся приник... 
      В теченье сна ступали робко души - 
      Почти не наши. Свысока на них 

      Взирали в облаках обетованной выси 
      Алмазы зренья Отлетевших вон - 
      А на ресницах сна - соленое повисло, 
      И в слухе сна пел кленный перезвон... 

      Здесь жило все своею зыбкой жизнью, 
      Оказываясь родственным любви, - 
      И, сладко собираясь,- солью висло, 
      И падало, скопившись на груди 

      Сна твоего... Я говорил о Душах 
      Неправедное. Их ли дело - жизнь! 
      Спи... Плачь... Вздохни... Не слушай... Слушай - 
      Что нежность кож ночами нам шуршит... 
..^..







Книга

Казалось бы, уже не лет... -
Страниц не более десятка,
Но словно вложена закладка,
И книга - на твоем столе.

Там я - застигнут на краю
Отсрочкой, жизнью, остановкой,
Я, растерявшийся, неловкий - 
Не-чтенью должен твоему.

Тому, что в солнечной дали
Там - что-то дрогнуло проститься
Закрыта горькая страница
И болью душный день облит.

А в книге - странный смутный долг,
И зимний вечер, и закладка,
И белый, невесомо сладкий 
Угомонившийся снежок,

И дома старая стена
И мерзнет у окна синица...
И может быть моя страница
Уже не будет прочтена...

01.03.2007 
..^..




Явление осени

Удаляясь, на всплеск оглянешься (в лодочниках - тоска):
Сухая осока - Креститель - предвозглашает осень.
С берега, там, вдалеке, у рассохшегося мостка
Пускаются вплавь неуклюжие иглы сомлевших сосен.

Дальний, звенит ожиданием воздух, восторгом стрекоз,
Ладошки нагих кувшинок в надежде разводят воду
Зной накренился на запад, в сыпучую землю врос
Узлами корней борясь с подступающей влажной свободой.

Дальше и дальше - тише озноб реки,
Шорох и шелест, 
Ропот, будущему причастный,
Кажется - упади соленое со щеки -
Волны бросятся вспять - колыхать, волноваться, встречаться...

Кажется - если глядеть и глядеть им вслед,
Не пропитаешься медленной тишиною
Близкого берега, молчаньем огромного "нет",
Темной землей, вырастающею стеною. 

20.08.2006 - 05.2007 
..^..











И нам не выстоять. Все кончится. В аллеи
Войдут дождей грохочущих колонны.
Зажми мне рот - я говорить не смею
Под мертвыми глазами батальонов.

Так вот, что в нас по капле созревало,- 
Цвело, выглядывало, жмурилось, теплело...
Сорвать бы прежде, чтоб не надорвалось
Сквозь душу прорастающее тело,

Почувствовать покорность теплых вишен,
Их мягкой крови, сонные их веки -
За год. За час, как сухопарый Шлиффен
Поднимет первые свои шеренги.

Осенним ветром втиснутые в супесь...
Как тяжело тут дышится, в траншеях.
И небо, недогадливо сутулясь,
Холодные нам застегнет шинели.

18.07.2007
..^..









Осени

Память скупа на осени - бродишь из зала в зал
Сентябрей, октябрей - где-то с пластинки соскальзывает иголка -
Такт повторяется. "И тогда сказал:.." -
Только и есть на стенах, а часто - желтые стены только.

Пейзаж промелькнет, в прохладе своей прошуршав -
Восемьдесят седьмой. Девяносто третий...
Как безжалостно в комнаты вглядывается душа
Из своей кленовой осиновой смерти -

В коридорах взвивается ветер, и, прикрывая глаза,
Мимо, мимо - в ту из теплеющих комнат,
Где желтеет московский двор, где горят тополей образа,
Где, быть может, только тебя и помнят...

20.10.2007 
..^..











* * *

      Дар глаза только и совместен, 
      Что с осенью , - когда невторопях 
      За радужной перебирает песни 
      Отхлынувших цветов и птах, 

      Уже не пыльной, чистою струною 
      Рисованных в песке луча насквозь. 
      Дар глаза и советен лишь с такою 
      Медлительностью тихих поз, 

      С английской ясностью усмешливых  портретов, 
      Когда душа мерцает невпопад 
      В безжестьи рук - а то - в краю манжеты, 
      Одалживая зрителю на взгляд 

      Немного глаз - глубоких и всецветных, 
      Осенне призрачных... И, второпях, 
      На первый взгляд, дар этот и совместен 
      Лишь с осенью в мягчайших холодках... 
..^..







* * *

      Не спастись нам, дитя, понарошку, 
      Нам никто на поможет, дитя!.. 
      Нам и жизни осталось немножко - 
      Этой мягкой малины лукошко 
      Да притихшая песнь соловья... 

      Не бранят нас. Не любят. 
      Не знают... 
      Кровь с ладоней - лисица слизнет. 
      Ты так рано узнала, что ранит 
      Не желание, а - зиянье 
      И что рана - не заживет... 

      Я утешить тебя - не умею. 
      И спасти нас уже - не берусь. 
      Спи. Пусть ветер осеннюю свеет 
      Колыбельную над постелью. 
      Спи, дитя. Колокольчик. 
      Грусть... 
..^..









* * *

      ...Но если я не вспомню о тебе, 
      Толпой ночных теней придешь ты верховодить. 
      И сердце, переполненное больше, 
      Чем может выдержать,сорвется в тишине 
      На плач такой... Нет! Нет! Не уходи! - 
      Я, верно, спал. Мой ангел был в отлучке - 
      Так бессловесно опадали кущи 
      В почти опустошившейся груди. 
      Теперь - присядь. Мне больше не уснуть, 
      Поверь. И знаками немыми 
      Дай знать про путь - такой недальний ныне, 
      Не правда ли? - Я сердцу объясню 
      В простых словах,как можно так - одну 
      Из Тех - вести и долго, бессловесно плести беседу 
      Без надежд, без лести на нашем нелюдимом берегу. 
      И нечто тихое в скупой строке хранить 
      Отчаянно и горько. О, ткань скорби! 
      И звать теней ночами Пенелопой, 
      И ткать и ткать обрывчивую нить... 
      30.10.94г. 
..^..






Снежная речь 

И когда умоляешь снег наконец пойти, 
(Снежный голод с обрывков газет ледяную догложет кость) - 
Вдруг повалит - словно толпа слепых на пути, 
Ткнет в оседающий лед свою белую с хрустом трость... 

И прохладные руки в равнодушьи пройдя по лицу, 
Нащупают губы, прижмут ладонь, прочтут по складам - 
И пойдет от глухого слепца к глухому слепцу 
Тихая речь моя по неслышимым проводам 

И примнится - там, за последней снежинкой - там - 
Затрещит в наушник испорченный телефон 
И поднявший трубку едва разберет слова 
Благодарности и любви - за снегом не разбирая имен 

13.01.2008


..^..

всё в исп.  В. Луцкера