для тех, кто слушает стихи Алексей Остудин:

Игра

Сегодня - "ша!" - сдаёт восточный ветер.
Сжигают помидорную ботву...
И, в прикупе не обнаружив третьей,
зарылся дождь в краплёную листву,

дуплом ольхи пленён, сидит - не дышит
весь - в капельках пустот пчелиных сот...
Простёган сотней крашенных покрышек
до поворота в лес его приход:

скользить по тонким дырочкам из воска
на блюде наблюдений мне, хотя
в оргазме - этой судороге мозга,
погрязнет скоро грозами акт-ябрь:

пролитое за шиворот "Боржоми",
звон выжженной окурком хохломы...
Бомж у межи - как пойманный на слове,
суоми, что зарёкся от сумы -

от джокера ему не отвязаться.
В роддоме же привычная игра:
младенцы, как спелёнутые пальцы -
разогнуты и целят в шулера.

Начнём с того, что мир бездарно свёрстан...
Вся на кону и праведника жизнь -
за ней не заржавеет и напёрсток,
пришитый к ногтю намертво, кажись! 
..^..   




Мобильные связи

Скобой подбородка и мочкою уха сладка, 
исландская сельдь крутобокая… 
Какая собака спустила тебя с поводка 
моя длинноNokia? 
По небу полуночи медлит лететь Азраил, 
эфира нанюхавшись досыта. 
Последнюю "двушку" я в душу тебе заронил - 
открой точку доступа! 
Полярная нерпа, лоснящейся шкурой кропай 
огни городов сортировочных. 
Попкорном созвездий усыпана эта тропа - 
проснулась, Дюймовочка? 
Казанской подземке туннели нарыли кроты. 
"Болгаркой" кастрирован Рюрик… 
Доступно ли русской платформе татарской плиты 
устройство кастрюли? 
Хворает, упившись, великий монгольский хурал,
сухого вина, как статистики… 
Там Рерих, в нирване, не Нюру ли джавахарлал 
под пальмовым листиком? 
..^..






Отечества и дым....

Всё дорого рассудку моему 
на проволочках, в медном купоросе:
мычит Герасим, булькает Му-Му,
Иван-дурак от армии не косит.
Тот за испуг получит пару штук.
А этот, разминая папироску,
сверкнёт огнивом у горы Машук,
шепнув: спокойно, Маша, я - Дубровский.
Отправлен в ночь дурацким пузырём
окрестный мир с намыленной ладони.
Уснул Шарон, Шопеном озарён,
рассорился с друзьями Берлускони.
Забытый Богом наш атомоход
щекочет корешки тунцовых грядок!
Спит капитан, по горло вмёрзший в лёд,
"салаги" спят в отсеках, как снаряды.
В де Голи метит перекати голь,
стучит судьба в окно берцовой костью.
Нам рукоплещет взмыленная моль,
взлетев на тряский капитанский мостик.
Другой солист с нестриженных бровей
сойдёт в народ наладить козье дело,
попкорный новой участи свей…
ну, и тебе, правитель децибелый! 
..^..














Прощанье с Коктебелем 

                       Андрею Коровину

Где косит светом бабочек и блошек
размашистый маяк поверх голов,
расплющил бородой ужа Волошин,
и вольно дышит Саша Соколов!
Печёный  баклажан у Кара-дага,
на углях поспевающий калкан -
употребим легко, под «джага-джага»
порвавших караоке могикан!
Друзья, нет крепче нашего союза
и нет горла вкуснее из вина,
когда шагаешь в море по медузам -
луна в бутылке донышком видна!
Для пущей остроты прощальной нотки
попросим, как случится тишина,
сыграть на флейте атомной подлодки
залётного джазмена-Нептуна!
..^..















Верность 

Не пытай электричеством рыцаря –
прикрепив наподобие клемм
одуванчики жёлтыми рыльцами
на его позолоченный шлем.
Верность долгу с трудом переносится
и на подвиг не тянет пока -
под забралом кровит переносица,
непослушна в перчатке рука…. 
На одре ли кичиться доспехами!
Непорочные девы, в тщете,
посмотреть на него понаехали,
как щетиной оброс на щите.
Только та, что порхает за ветками,
свой каприз вспоминает тепло:
«Сделай то, что завещано предками –
и разбей лобовое стекло!»
..^..












Измена 

Засыпая, двигались след в след, 
обернулась – я и был таков….
Распечатал медленный рассвет
контурные карты облаков.
Будь моей фантазией пока,
козырей старайся не сдавать.
Вот заходит из-под дурака
чёрной молью битая кровать:
сплетена из боевых пружин,
в каждом завитке таится всхлип.
Только копоть прошлого кружит -
потому очкарик снова влип…
Я с тобою медленно живу: 
ночь гремит цепями фонарей.
Обижаться грех за дежавю,
будущее  прошлого верней.
Город снова в белое одет,                   
нафталином веет из прорех…
Кончилась горчичка, твой студент
влип, и не спасает «Теормех»! 
..^..




















В пути

Обхватит стальными ладонями Ладога,
рассыпав шарниры Вандама и Клода…
я – духом Непал и на плечиках пагоды 
дождался плащом подходящей погоды.
Любезно звенеть подстаканником некогда,
поэтому страх за планету неведом -
железной коронкой, как рыбкой из невода,
сверкнул и прикинулся  добрым соседом.
В цыплёнка вонзилась попутчица Люда -
уверена, что я не вру – маневрирую.
Усталого неба не мыта посуда
и выпь из болота непьющих нервирует…
На полках скрипят молодые соседи -
на Север спешат, предварительно выпив,
где трутся об ось восковые медведи
вправляя планеты хронический вывих.
..^..













Шагал широко....


Наблюдаю с высоких поленниц
как, с биноклем бухгалтер-сосед, 
лёгких платьиц пленительных пленниц
проверяет, в кустах, на просвет.

Пьяный хохот и лай за забором… 
он собрался (работа, адьё!)
околачивать груши прибором,   
дерзких планов курить громадьё,

на боку, в генеральских кальсонах
плыть над Витебском праздничным, где
Рубинштейн уморил Мендельсона
и  ушёл голышом по воде.

Пусть не лезет Москва из ширинки,
и торчит Петербург из болот…
Позолоченый ковшик кувшинки
и ему за труды зачерпнёт!
..^..



















Будни трудовые 

Вечор исчезли юные проказы…
Как скотники, под вечер нетрезвы,
козлы сплелись рогами или пазлы
и вяжут пыль копытами в узлы.

Пока мякину труженик молотит,
какой-то терминатор или бес
проехался на лыжах самолётов
диагональю меркнущих небес.

Под лозунгом «Даёшь стране упруго!»
за доллары, попробуй намекни -
шахтёры превратятся в чёрный уголь,
и мясом обернутся мясники.

Терзает реку клёвая рыбалка -
летит с добычей чайки бумеранг!
Пустой барже подмигивает бакен, 
желая закатиться в номера...

Вернее удавиться на канате,
чем изменить такой расклад светил…
Тому, кто заправляет каракатиц
уже не отвязаться от чернил!
..^..

всё в исп.  В. Луцкера